Политэмигранты в России есть. И будут

Как легко закрыть или разрушить, и какими огромными усилиями удается создать.

Одним росчерком пера, в начале 90-х, Ельцин перекрыл дорогу в Россию тем, кого преследовали местные баи или гетьманы на территории бывшего СССР.

Фраза в указе о том, что политическое убежище не предоставляется беженцам из стран с безвизовым режимом, наглухо перекрыла возможность стать политэмигрантам всем жертвам политических репрессий.

Маленькое желание сделать приятное бывшим партнерам по бане обрекло на огромные трудности тысячи людей. И конечно, это коснулось нас, эмигрантов из Украины, которые вынуждены были уехать из страны «победившего Майдана».

Даже в дружественной Порошенко Германии несколько сотен украинцев получили политическое убежище. А в России таких нет и быть не могло.

Много лет боролся с такой установкой российской миграционной политики Константин Затулин, депутат Госдумы многих созывов.

И вот, достаточно неожиданно эти ограничения по признанию человека политэмигрантом, были сняты Указом президента.

Многие сейчас говорят, что эти изменения приняты слишком поздно – пошло почти пять лет после майдана, десятки тысяч людей, вынужденных бежать из Украины, уже адаптировались, получили статус переселенцев, вид на жительство и гражданство.

Да, за прошедшие четыре года по данным Госстата более 300 тысяч граждан Украины стали ее бывшими гражданами, получив паспорт РФ. И среди них многие, кто является настоящим политэмигрантом в международном понимании этого слова.

Но, во-первых, лучше поздно, чем никогда. А во-вторых, я не сомневаюсь, что репрессии на Украине продолжатся и усилятся.

Грядет война за церковь, уже давно началось давление на священнослужителей, на православных журналистов, и в скором времени это давление усугубится.

Кто бы ни стал президентом Украины, это будет русофоб и враг России. Это будет враг русской культуры и русской церкви.

И для того, чтобы защитить соотечественников и сторонников интеграции с Россией, тех, кто не может предать свою веру, нужно, чтобы каждый знал – в крайнем случае он может получить политическое убежище в России.

И это реальный сигнал Киеву – признание политических репрессий украинского режима может стать не медийным, а юридическим фактом.

Так что, сам факт признания возможности получить политическое убежище – очень положительное явление.