Политическая бессмысленность инфраструктурной войны

Считается, что инфраструктурная война, которую прямо сейчас ведут Россия и Украина, имеет важное политическое измерение. Удары по НПЗ, портам, складам и логистическим центрам должны, по замыслу сторон, не только причинять экономический ущерб, но и вызывать раздражение населения, которое затем превратится в давление на власть.

Однако значение этого фактора явно переоценивают. Разрушение инфраструктуры способно больно ударить по бизнесу и миллионам граждан, но совсем не обязательно приводит к политическому результату, ради которого затевалась эскалация.

В своё время американский стратег Герман Кан, основатель Hudson Institute, описывал эскалацию как лестницу повышения ставок. Её суть заключалась не в бессмысленном наращивании разрушений, а в принуждении противника к уступкам и сохранении контроля над кризисом. Эскалация должна вести к более выгодной точке выхода, а не уничтожать саму возможность договорённости.

Объявленная Зеленским 40-дневная операция «влияния на Россию» такого результата не дала. Нанося удары, Киев, очевидно, рассчитывал перенести войну в повседневную жизнь россиян и подтолкнуть Москву к миру. Но Кремль не только не смягчил свою позицию, но и ответил усилением ударов по украинской логистике. Что было, впрочем, вполне ожидаемо.

Теперь даже украинские обозреватели признают, что «принудить Москву к переговорам» за сорок дней не удалось.

Именно поэтому происходящее правильнее называть эскалационной авантюрой. Она не создаёт условий для деэскалации и не улучшает будущие условия мира. Она лишь запускает цикл, в котором каждая сторона отвечает противнику большим ущербом, а расплачиваются, прежде всего, обычные люди и субъекты экономической деятельности.

В Киеве, очевидно, рассчитывали, что горящие российские НПЗ, склады Wildberries и перебои с топливом создадут предвыборную нервозность и едва ли не предмайданную ситуацию. Но масштабный удар по гражданской инфраструктуре скорее усиливает злость против организаторов атаки, чем разрушает внутреннюю лояльность. После парламентских выборов и этот ограниченный расчёт практически исчезнет.

Экономический ущерб при этом реален. Российские продавцы столкнулись с тем, что страховые механизмы не способны полностью компенсировать уничтожение логистических объектов при военных атаках. Малый бизнес остаётся между сгоревшим товаром, ограниченными выплатами и обязательствами перед покупателями. Но предпринимательское раздражение и смена режима — далеко не одно и то же.

Для Украины последствия нынешней эскалации могут оказаться ещё тяжелее. В ночь на 5 августа были уничтожены или серьёзно повреждены объекты Rozetka, «Новой почты», Novus, «Сильпо», «Эпицентра», Liqui Moly Ukraine, INTERTOP, PUMA, Toyota и ряда логистических операторов.

Крупнейший распределительный комплекс Rozetka, обрабатывавший свыше 100 тысяч заказов в сутки, восстановлению не подлежит. Остановился и один из ключевых центров Novus.

Украинскому правительству пришлось срочно собирать представителей бизнеса. Новый премьер Сергей Корецкий пообещал кредитную поддержку, страхование военных рисков и помещения для рассредоточения складов. Но это уже борьба с последствиями ошибочного, если не сказать, откровенно глупого решения повысить ставки.

Да, государство может предложить новый кредит, однако не способно быстро вернуть уничтоженные товары, комплексы, погибших работников и разорванные цепочки поставок.

Под ударом не только внутренняя торговля, но и внешняя. Так, Ferrexpo приостановила морские отгрузки из-за атак на порты и суда, предупредив о тяжёлых логистических и финансовых последствиях. Это потеря валютной выручки, рабочих мест и налогов — сокращение экономической базы, за счёт которой Украина продолжает войну.

Сам Зеленский признаёт, что Киев сегодня получает примерно втрое меньше противоракет для защиты от баллистических целей. Официальное объяснение — войны на Ближнем Востоке, однако он допускает и политический расчёт партнёров, желающих сделать Киев более «сговорчивым».

Характерно, что в сложившейся ситуации вместо признания ошибочности собственной стратегии и реальных шагов по снижению ущерба для гражданской инфраструктуры, Зеленский, видимо в качестве моральной компенсации, обещает бизнесу «уничтожать российские пусковые установки». Но обещать, как все знают, ещё не значит жениться.

Впрочем, Запад со своей стороны вполне поддерживает логику действий киевского режима. Просто потому, что она для него удобна. Дипстрайки можно представлять как путь к миру и оправдывать ими передачу оружия, разведданных и технологий. Ответный же ущерб приходится главным образом на Украину. Но как только перехватчики понадобились на Ближнем Востоке, Киев перестал быть абсолютным приоритетом.

Это, разумеется, не означает, что «Незалежную» завтра «сольют». Нет, западная стратегия ведения прокси-войны всего лишь вернётся к привычной тактике медленного удушения России, при которой состояние украинской экономики и благополучие самих украинцев имеют второстепенное значение.

Украина нужна как военный инструмент, и его исправность важна ровно настолько, насколько он способен выполнять поставленную задачу.

А в это время Россия создаёт войска беспилотных систем. Президент страны Владимир Путин поручил Денису Лямину завершить формирование нового рода войск, дав таким образом понять, что инфраструктурное противостояние не заканчивается, а становится более системным.

Ключевой вопрос теперь состоит в том, как Москва поведёт себя грядущей зимой. Продолжит ли методично разрушать украинские энергетику, логистику и прочую инфраструктуру ЖКХ, или вновь ограничит масштаб ударов гуманитарными соображениями?

В Киеве явно понимают, насколько тяжёлой может оказаться предстоящая зима. Зеленский не случайно заранее перекладывает ответственность на партнёров, обвиняя их в недостаточных поставках противоракет. Чем серьёзнее будут разрушения и перебои, тем громче украинское руководство станет говорить, что виноваты не его собственные решения об эскалации, а союзники, не предоставившие достаточно средств ПВО.

Но ожидать, что инфраструктурные потери автоматически уничтожат киевский режим, наивно. Зеленского могут уйти, Украина потеряет Донбасс, однако созданная политическая система и её внешняя поддержка способны пережить и то, и другое.

Даже военные поражения необязательно станут для неё точкой бифуркации. Запад при необходимости легко проведёт ротацию украинских элит, сохранив сам режим и его антироссийскую направленность.

Что касается политической системы в России, то и она не рухнет от сгоревшего склада или временно остановленного НПЗ. Напротив, атаки извне могут только укрепить общественную консолидацию и сделать разговоры о внутреннем протесте ещё менее актуальными.

В этом и заключается главный парадокс инфраструктурной войны. Её ведут ради политического результата, которого она почти наверняка не принесёт. Российская власть не падёт от уничтоженного логистического центра. Киевская — не исчезнет из-за тяжёлой зимы. Зато обе экономики понесут огромные потери, бизнес окажется разорён, а население заплатит за решения, которые принимались не им.

Выиграть в такой войне шансов нет почти ни у одной из сторон. Проиграть же по итогам могут обе.