Сергей Лукьяненко о неистребимом советском прошлом и генетической памяти

Вспомнились тут две истории, которые можно объединить темой «Писатели и сопровождающие их лица».

Поехали мы как-то на Кубу, огромной писательской делегацией. И помимо всяческих авторов присоседились к нам двое моих друзей — не-писателей. Поездку они оплачивали сами, но тусовались и жили в гостинице с делегацией.

Одного назовём В, другого Д.

В — очень интеллигентного вида: некрупного телосложения, дорогие очки с мощными линзами, ходит всё время в светлом льняном костюме. При этом взгляд жёсткий, похож на сталинского следователя прямиком из Гулага. Практически не пьёт. При разговоре буравит собеседника взглядом.

Д — крупный, рослый, широкоплечий, очень весёлый, говорун и затейник. При этом за спиной спецназ ГРУ, прыжки с парашютом на Южный Полюс и прочие весёлости. И как-то при взгляде на него становится понятно, что этот весельчак может с той же улыбкой тебе ноги в рот запихнуть по самые коленки.

И не писатели.

И ходят всё время вместе.

А в нашей делегации был знаменитейший на весь мир ещё с давних советских времён поэт. Даже букву называть не рискну. Импозантный, великий, прославленный.

Обнаружив в делегации парочку — В и Д, он моментально ухмыльнулся и сделал какие-то выводы.

И после этого на каждом завтраке подсаживался к ним (чему все менее маститые писатели слегка завидовали). И, с доброй улыбкой, докладывал В. всё, что происходило в писательских номерах накануне.

Кто с кем пил. Кто с кем спал. Кто что говорил о Кубе, а что о России.

Докладывал, в общем, сопровождающим писателей товарищам, руководящему кадру и силовику.

И, в общем-то, понятно было, что он откровенно прикалывается над всеми нами, поскольку и живёт давно не в России, и вообще с давним времён забил на всех сопровождающих.

Но присутствующие писатели, слыша эти доклады, слегка зеленели и начинали вести себя приличнее. Генетическая память-то просыпается...

Веселее было только в Индии.

Там ко мне совершенно случайно попали чужие пакеты из дьютифри. Набитые качественным (сам бы выбрал такое) спиртным.

Три дня я искал владельца, но все кандидаты не выдерживали проверки «А расскажите, что в пакетах?»

Поэтом на третий день я объявил, что всё желающие могут приходить и бухать у меня в номере. Ну не повезу же я назад в Москву джин, виски и коньяк?

Народ был рад, конечно же.

Но помимо чужих пакетов были у меня и свои. С ними тоже надо было что-то делать.

И мы очень активно это делали со знаменитым переводчиком П. Немного поборов местных микробов и продезинфицировав организмы мы болтались по Дели и почти непрерывно были вместе.

И вот отлёт.

Стоим в очереди на регистрацию. Переводчик П. решил отойти по нуждам организма.

И только он отошёл, как ко мне подходит жена знаменитого детского писателя, которого тоже я не стану обозначать даже буквой, ибо сразу всем станет понятно.

И спрашивает:

— Серёжа, скажите, а кто этот вот человек, всё время с вами?

А я уставший, домой хочу, а в таком состоянии я много шучу.

И я говорю:

— Это мой смотрящий от госбезопасности.

— Мы так и думали! — шёпотом кричит супруга детского писателя. — Так и думали! А почему он с вами?

— Ну, так всем писателям категории «А» и выше, — с каменным лицом говорю я, — положен при поездке персональный смотрящий.

Никогда я ещё не видел столько горя, появившегося в одну секунду на лице!

— А как же мой муж, знаменитый писатель? У нас нет такого смотрящего!

И я понимаю, что беда! Расстроил! Допустил, что знаменитый писатель — категории «Б» или ниже!

— Ну что вы, — говорю. — У вас профи высокого уровня. Вы его и не заметите. Мне-то попроще дали, он даже не скрывается.

— А как понять, кто наш? — жадно спрашивает женщина.

— Ну... вы подумайте, было такое, что пошли в город гулять, и вдруг наткнулись на кого-то из делегации...

(Понятно же, что все одними тропами туристическими ходим).

— А! — говорит женщина. — А!!! Так вот, значит...

И убегает к мужу с докладом.

До сих пор неудобно немножко.)

• Источник