Второй срок Дональда Трампа, по наблюдениям корреспондентки The New York Times при Белом доме Мэгги Хаберман, соавтора книги «Regime Change», — это не столько потеря темпа, сколько столкновение с реальностью самого президента. В интервью подкасту The Ezra Klein Show Хаберман рассказала, как изменился Трамп, почему его администрация всё чаще реагирует на созданные им же самим кризисы, и оправдал ли он ожидания своих избирателей.
Мэгги Хаберман — корреспондент The New York Times при Белом доме, одна из самых цитируемых журналисток, освещавших кампанию и президентство Трампа. Соавтор книги «Regime Change: Inside the Imperial Presidency of Donald Trump».
По словам Хаберман, ключевое отличие второго срока от первого — в организации принятия решений. Межведомственного процесса в прежнем виде почти не существует, правительством управляет совсем небольшая группа людей, которые в конкретный момент находятся рядом с президентом. «Если высокопоставленного чиновника там нет, важнейшее решение могут принять без него, и он буквально ничего не узнает», — отмечает журналистка.
Основной поток информации поступает к Трампу через его соцсеть Truth Social и помощницу Натали Харп, которую в Белом доме называют «человеком-принтером». Помощники боятся сообщать ему плохие новости. При этом, по наблюдениям Хаберман, Трамп все больше полагается на собственное чутье и собственную версию реальности.
«Его администрация не столько выдыхается, сколько сталкивается с реальностью самого Трампа», так Хаберман формулирует главный вывод о втором сроке. По ее словам, Трамп начал новую торговую войну, а возвращение к прямым боевым действиям с Ираном может серьезно отразиться на экономике. Избиратели Трампа, по ее мнению, голосовали не за еще одну потенциально бесконечную войну на Ближнем Востоке и в этом главное противоречие между президентом и его электоратом.
Трамп, по словам Хаберман, действительно нередко создает собственные события, бурно их комментирует. Она приводит прямую цитату Трампа, сказанную журналисту Майклу Шереру: «MAGA — это то, что я скажу». Пытаться привязать президента к последовательной идеологии, по ее мнению, бессмысленно. У него есть сильные инстинктивные импульсы, но при необходимости он может их легко поменять.
Оправдал ли он доверие избирателей? Сложный вопрос. Хаберман выделяет несколько сфер, где Трамп выполнил обещания: меры против программ разнообразия, равенства и инклюзивности, ограничения для трансгендерных женщин в спорте, а также жесткая политика на границе. «Избиратель Трампа, голосовавший именно за это, может быть доволен», — считает журналистка.
Однако по другим направлениям ситуация иная. Войны, который Трамп обещал закончить в считанные часы, лишь разрастаются. Более того, появились новые. Илон Маск уже не работает на правительство. Торговая программа, по словам Хаберман, стала катастрофой.
При этом Хаберман отмечает, что база Трампа остается с ним: «Опросы показывают, что база почти полностью с ним». Республиканский электорат настолько ориентирован на Трампа, что выступившие против него политики рискуют карьерой.
Отвечая на вопрос о возрасте и здоровье президента, Хаберман говорит: «Я не поддерживаю разговоры о деменции. Не думаю, что Трамп стал принципиально другим человеком. Он просто еще больше стал самим собой, что в целом бывает с возрастом». Она отмечает, что Трамп говорит медленнее и чаще повторяет истории, но фундаментальных изменений журналистка не заметила. И в этом принципиальное отличие от Трампа первого срока. Тогда он еще как-то ориентировался на свой статус и пытался держать себя в руках. Теперь же этих тормозов нет.
Хаберман описывает беспрецедентный масштаб личного обогащения Трампа: «Ликвидных активов у Трампа сейчас больше, чем когда-либо прежде, благодаря бизнесу в отрасли, которую он сам регулирует». При этом республиканцы в Конгрессе почти ничего не говорят.
Почему скандалы не вредят Трампу? Хаберман объясняет это фрагментацией медиа: «Каждый может выбрать удобную партийную версию событий и слышать только желаемое». Кроме того, Трамп готов разрушать карьеры и публично унижать оппонентов.
Зато что еще больше полюбил Трамп - это строительство. По словам Хаберман, если представить диаграмму распределения внимания Трампа, 70 процентов заняли бы строительные проекты. Для него это вопрос наследия, но не в смысле «что я оставлю миру», а скорее: «Что нельзя будет у меня отнять?» На одном совещании Трамп размышлял, не установить ли наверху арки золотую версию поднятого кулака из Батлера с лозунгом «Боритесь, боритесь, боритесь». В другой раз он позвонил Эммануэлю Макрону и стал расспрашивать о Триумфальной арке в Париже — как она устроена и есть ли там информационная стойка. То есть президент США звонил французскому лидеру, чтобы понять, как должна выглядеть его собственная арка.
Хаберман также рассказала, как принималось решение о войне с Ираном. 11 февраля 2026 года Биньямин Нетаньяху приехал в Белый дом и в Ситуационной комнате убеждал Трампа, что момент подходит для смены режима. «Для американского президента очень убедительно звучит аргумент: "Именно вы можете это сделать"», — говорит Хаберман.
На следующий день директор ЦРУ и госсекретарь представили сценарии. Большинство американских чиновников сочло сценарии смены режима несерьезными. Но Трамп все равно решил все по своему.